25 апреля, 2019 $ 64.68, € 72.11
Каким будет «ремонт» экономики

После выборов главы государства всем интересно, как на четвертом президентском сроке Владимира Путина может измениться внутренняя, в частности, экономическая политика. На эту тему порассуждал Евгений Гонтмахер, известный ученый, профессор Высшей школы экономики, во время визита в Смоленск, организованного дискуссионным клубом «Общественное мнение».

 

РЕФОРМЫ НАЗРЕЛИ

На встрече с жителями города, тема которой была заявлена как «Прогноз развития событий: экономика и бизнес», Евгений Шлемович сказал:

– Мы стоим перед необходимостью очень крупных реформ. В послании Федеральному Собранию 1 марта Путин сказал одну вещь: мы должны расчи­стить все, что нам мешает, потому что главная угроза стране – это ее отстава­ние, которое может нас отбросить очень далеко. Он, кстати, до этого не высказы­вал эту мысль в таком жестком виде.

Эта фраза, которую он сказал, абсолют­но правильная. Мы отстаем от мировых трендов по всем параметрам, куда ни по­смотри – в экономике, социальной сфере, политике, по уровню развития демокра­тии и так далее. Последние годы в этом плане были потеряны, потому что хотя пытались делать реформы, но упустили много возможностей.

Доля России в мировой экономике па­дает уже довольно много лет. Последнее десятилетие было топтанием на месте даже с точки зрения статистики. В США темпы роста ВВП ежегодно порядка 3 процентов, в большинстве стран Европы – стабильно около 2-3 процентов. У нас в прошлом году было «великое счастье» – 1,7 процента. И то, я хочу сказать, к этим цифрам надо очень аккуратно относить­ся. Условно говоря, в Европе холодная зима – мы продали больше газа. Вот вам рост ВВП. Вопрос – какого он качества. Если бы мы больше продали, например, софта, это было бы интересно. А то, что продали больше газа... А если завтра им не нужно будет столько, потому что у них случится теплая зима? Путин говорит, что нам нужны темпы не менее 3-4 процентов – на уровне мировых, если не выше. Не будет такого, не обеспечим, и это все прекрасно знают. В этом смысле все выступают за реформы. Снижение доли России в мировой экономике озна­чает снижение влияния. Мы все эти годы пытались «встать с колен», показать, что мы – уважаемая страна, что с нами надо считаться, но экономику не обманешь. Если она идет вниз, то рано или поздно мы даже в этом смысле ничего не смо­жем сделать. Это абсолютно очевидно, даже если мы хотим какую-то програм­му перевооружения делать (а сейчас строятся планы на десятки триллионов рублей). Ощущение того, что нужны изменения, – всеобщее.

Но возникает вопрос, в чем суть этих реформ. Потому что нельзя проводить преобразования сразу во всех сферах. Ты где-то начинаешь – здесь расчистил условия, потом двигаешься дальше, расширил горизонты по принципу цепной реакции, и так далее. Главное, этим процессом надо управлять, чего у нас не умеют. У нас умеют управлять таким стационарным положением, ко­торое описывается магическим словом «стабильность». А управлять неопре­деленностью... У нас по этому поводу противоречивая позиция. С одной стороны – давайте «все расчищать, что нам мешает», потому что у нас отста­вание. С другой – «давайте не будем раскачивать лодку».

КАКИЕ НУЖНЫ ИЗМЕНЕНИЯ

– Если говорить о тех реформах, которые нам нужны в первую очередь, тут идут споры. Если мы хотим что-то менять, агентом изменений служит государство. Конечно, в этом участвуют общество и бизнес. Но без государства мы ничего не сделаем. Оно для того и существу­ет, чтобы предлагать обществу эти реформы, получать одобрение, а потом реализовывать. Способно ли наше государство к этому – вопрос. Потому что отсутствует политическая конкуренция, в результате сверхцентрализации местное самоуправление слабо развито. Система интересов у этого государственного аппарата выстроена на том, чтобы само­охраняться в том виде, в каком он есть. И дело не в том, что там сидят плохие люди. Среди чиновников много хороших людей, профессиональных, но так все по­строено. Ситуация с судами показывает, что государству не нужен суд, который от него был бы реально независим. Можете себе представить судью в Смоленской области, который скажет, что какой-то указ президента не соответствует закону? Разделение властей? Дума, которую мы имеем, ничего не сделает. В 90-е годы там была реальная дискуссия. Часто эта полемика, очень острая, между законодательной и исполнительной вла­стью приводила к тому, что принимались более-менее качественные документы. Сейчас качество тех законов, которые принимаются нашей Думой, потом Советом Федерации, потом подписывает президент (потому что понятно, откуда исходят эти посылы), с точки зрения юридической у нас низкое. А все потому, что Дума должна действительно «экс­пертировать» все предложения, которые поступают от президента, от исполни­тельной власти...

Система интересов выстроена так, что всех все устраивает. И государство, к со­жалению, не готово к тому, чтобы как-то попытаться рискнуть. Любые реформы – это же риски. Это сейчас самая большая проблема. В ЦСР (Центре стратегических разработок бывшего министра финансов Алексея Кудрина. – Прим. ред.) нарабо­тана большая программа мер, связанных с развитием налоговой политики, конку­ренции, чисто экономическими вещами... Там много интересного, полезного, нужного, наверное. Но это все упирается ровно в то, что это будет передано в ту систему власти, которая этого не хочет.

Главная реформа – политическая. Экономика может по-настоящему на­чать развиваться, давать темпы роста, которые нас устраивали бы по коли­честву и по качеству, если перестанет быть заложником всех этих политиче­ских институтов, которые мешают, не дают возможности реализовываться самым нормальным, разумным вещам. Самые интересные сектора экономики – нефть, газ – фактически лишены кон­куренции, причем намеренно. Экономи­ческие параметры наших крупнейших госкорпораций, кроме Росатома, все очень плохие.

Государство в том виде, в каком есть, влияет на экономику негативно, с моей точки зрения. Я не говорю про гарантии частной собственности, когда государ­ство вдруг в какой-то момент может прийти к любому бизнесмену и сказать: «Это мое». Пример тому – история с АФК «Система» Евтушенкова.

Мы не сделаем никакую хорошую пенсионную реформу или реформу здравоохранения с этим государством. Я прекрасно знаю, как это все будет разбито вдребезги.

Что будет? Я не отношусь к каким-то магам или астрологам. Выборы прошли, Путин снова президент. Теперь все с большим нетерпением ждут, в мае после инаугурации будет новое прави­тельство. Все месседжи рассматривают­ся через личности...

ЧТО БУДЕТ

– Самый вероятный вариант, про­центов 70 из 100, что мы будем иметь сценарий, который я условно называю «косметический ремонт». Будут заяв­лены, наверное, какие-то отдельные реформы. Наверное, они будут касаться положения бизнеса, потому что об этом много говорят и предприниматели жалуются. В правительстве обсужда­ется не один месяц вопрос повышения налогов в разной форме, но министр Силуанов на встрече с президентом вроде бы это опроверг – сказал, что речь идет о собираемости и о том, что нужно разобраться в льготах. Не исключаю, что что-то правительство может предложить в сферах, связанных с малым бизнесом. Возможно, будут какие-то послабления. Это мировой тренд – экономика XXI века построена на малом бизнесе.

Косметический ремонт в том и заключается, чтобы оттолкнуться от того, что есть, где-то что-то под­править, подчистить. Сейчас модно говорить про цифровизацию, хотя не все понимают, что это такое на самом деле. Потому что это действительно переворот всей жизни.

Но кумулятивного эффекта от «косме­тического ремонта» не будет. Мы будем продолжать существовать по сцена­рию, который наиболее вероятен, я бы сказал так – мягко стагнируя, а кое где, может, и не мягко, потому что Россия – большая, у нас есть много точек, где ситуация действительно очень плохая. Локальные социальные конфликты идут каждый день, просто мы на это не обращаем внимания, потому что телевизор показывает другое. Взять хотя бы Волоколамск (где прошли мас­совые протесты в связи с ухудшением экологической ситуации. – Прим. ред.). Притом там голосовали за президента более 70 процентов. Эти же люди вы­ходят на улицы, закидывают снежками губернатора Воробьева.

Будет идти такая балансировка. Ви­димо, есть у людей, которые выступают за этот сценарий, надежда, что нефть немножко «подрастет», и денег в бюд­жете добавится.

Считаю, здесь очень много зависит от личной позиции президента. Он понимает, что есть инерция, воронка, которая нас засасывает в сторону де­градации, и из нее надо выскакивать. А с другой – сложно оценить риски, если будут начаты реформы.

Меня спрашивают: реальные доходы падают пятый год, правда, не очень сильно, а почему люди не выходят на улицы? Я говорю: при Путине с 2000 года по 2008-й реальные доходы, по статистике, выросли в 2,2 раза. А сейчас среднероссийский человек потерял процентов 15. У людей есть ощущения, что это временные трудности. Сейчас что-то случится, и мы снова вернемся на траекторию успешной жизни, как это было в 2000-х. Был бум кредитный, потребительский, детей стали больше рожать. Казалось, что это навсегда…

Остальные варианты менее вероятны. Реформы должны начаться с реформы политической. Я пока не представ­ляю себе, как это у нас может быть с нашей политической элитой, которая, повторюсь, в этом в значительной своей части не заинтересована.

В мае, когда будет новое правитель­ство, посмотрим по лицам. Вдруг там появятся какие-то люди, которые на­строены более радикально, решительно и ближе ко мне по представлениям о том, что нужно делать. Такие люди есть. Посмотрим. Может быть, тогда это шанс на начало какого-то процесса реформ. Но это всегда процесс очень рискован­ный, очень болезненный, как показы­вает российская история. И такого рода попытки часто кончаются неудачей.

Возврат к списку


Мы используем cookie для наилучшего представления нашего сайта. Если вы продолжите использовать сайт, мы будем считать что вас это устраивает. Вы можете просматривать сайт без использования куки (cookie) с частичной потерей функциональности в приватном режиме вашего браузера